Ломоносов Михаил Васильевич
Годы жизни: 1711г. - 1765г.
поэт
Сын рыбака-помора, Михаил Васильевич Ломоносов первые девятнадцать лет своей жизни провел на Севере, в селе Денисовке, у Белого моря.
У одного из своих односельчан четырнадцатилетнему Ломоносову удалось достать учебники по грамматике и арифметике. Эти книги, которые позднее он называл "вратами своей учености", он буквально выучил наизусть и страстно захотел продолжать учение. Тайком от отца, пристав к одному из обозов, он добирается до Москвы и, преодолев многочисленные препятствия, поступает в 1731 г. в Славяно-греко-латинскую академию. Насмешки товарищей по школе - "малых ребят" - над "болваном лет в двадцать", который "пришел латине учиться", скудное существование на три копейки в день не останавливают Ломоносова. Обнаруживая блестящие способности, невероятную настойчивость и трудолюбие, он за один год проходит сразу три класса.
В 1736 г. школьное начальство получило указ направить в университет при Петербургской академии наук "отроков добрых, которые бы в приличных к украшению разума науках довольное знание имели". В эту группу попал и М.В. Ломоносов. В этом же году его посылают из Петербурга в Германию для освоения горного дела. За границей Ломоносов изучает точные науки, философию, иностранные языки. В 1741 г. он возвращается на родину и начинает работать в Академии наук. В 1745 г. М.В. Ломоносов становится профессором химии, академиком и ведет научную и литературную деятельность.
М.В. Ломоносов добился создания первого в стране Московского университета. Ломоносову принадлежит ряд выдающихся научных открытий в самых различных областях знания. Одновременно с работами в области точных наук, с занятиями русской историей протекала и основополагающая работа Ломоносова в области русского языка, литературной теории и практики.
В 1739 г. Ломоносовым была написана ода, воспевающая доблесть русских войск, взявших турецкую крепость Хотин. Произведение это, исполненное патриотического чувства, написанное стихом небывалой до того звучности, стремительности и силы, открыло новую эпоху в истории русской поэзии. Оды, представлявшие собой как бы торжественные, ораторские речи в стихах, стали отныне излюбленным стихотворным жанром Ломоносова. Он воспевал в них славу героев, величие, мощь России, славил героический характер русского человека.
Прославляя военные триумфы России, поэт в то же время подчеркивает миролюбие русского народа, который обнажает "правдивый меч" лишь для того, чтобы водворить повсюду мир - "возлюбленную тишину". Восторженные похвалы науке - одна из основных тем ломоносовской поэзии. Стихотворные призывы Ломоносова к развитию отечественных наук подкреплялись его собственной научной деятельностью, которая в свою очередь находила поддержку и защиту в его стихах. Таково, например, стихотворное послание Ломоносова "О пользе стекла" (1752).
Научное восприятие мира, космоса раскрывается в двух "Размышлениях" Ломоносова. В "Утреннем размышлении" поэт описывает солнце, каким оно должно было бы предстать приблизившемуся к нему человеческому взору:
Тогда б со всех открылся стран
Горящий вечно Океан.
Там огненны валы стремятся
И не находят берегов,
Там вихри пламенны крутятся,
Борющись множество веков;
Там камни, как вода, кипят,
Горящи там дожди шумят.
"Несчетные солнца" неизмеримых пространств бесконечной Вселенной видит поэт, вглядываясь в усыпанное звездами небо:
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне - дна...
Ломоносов чувствовал огромные возможности, таящиеся в русском языке, его "природное изобилие, красоту и силу". Однако эти возможности в руской литературе 1-й половины XVIII не были широко использованы. Литературным языком еще оставался церковнославянский язык, оторванный от живой, разговорной речи. И литературный язык, и разговорная речь были засорены чрезмерно большим количеством иностранных слов.
Сблизить литературную и разговорную речь, обеспечить целостность и самостоятельность национального русского языка - на это и были направлены усилия Ломоносова. И ему многое удалось сделать в этом отношении.
Детская энциклопедия. Т 11. М., Педагогика. 1976. С. 78
Версия для печати
