Галина Ивановна Зыбина

ГАЛИНА ЗЫБИНА: «В КАЖДОМ САНТИМЕТРЕ МОИХ РЕКОРДОВ ЕСТЬ КАПЛЯ ДЕРЕВЕНСКОГО МОЛОКА»

Галина Зыбина - одна из лучших легкоатлеток планеты пятидесятых годов ХХ столетия. Заслуженный мастер спорта СССР. Олимпийская чемпионка 1952 года в толкании ядра (15,28). Чемпионка Европы 1954 года. Серебряный призер Олимпийских игр 1956года и бронзовый 1964-го. Бронзовый призер чемпионата  Европы в метании копья  (1950), диска ( 1954), толкании ядра (1962.Чемпионка СССР 1952-1955 в толкании ядра, 1952 и 1957 в метании копья. Установила 8 мировых рекордов. Она награждена орденом Трудового Красного Знамени.

Галина Ивановна вспоминает...

Вообще-то, в детстве я очень любила танцевать. В пять лет папа даже отвел меня в хореографический кружок. И я три года там танцевала. Особенно мне нравился танец с лентами. Такие длинные, трехметровые ленты на палках. Преподаватель специально для меня поставил спортивно-художественный танец на 32 такта из балета ;Щелкунчик.

В 116-й школе, где я  когда-то училась,  теперь она стала 106-й, отмечали 65-летие. Пригласили и меня. Иду, навстречу две подружки. Говорят:

- Галя,  ты нас узнаешь?

-Я говорю, девочки, не помню! А девочкам одной  81, а второй 83года!

-Ну, вспоминай, говорят. -  Хореография, клуб «Первого мая»! Ты пришла, а мы уже занимались. Ты такая худенькая, маленькая и все у нас зайчиков танцевала на елках.

Вспомнила.  Теперь думаю, может быть, так и танцевала бы, если бы не война.

Блокаду, бомбежки, все помню. Отец Иван Степанович с первых дней на фронте, мама Ксения Максимовна  одна, на руках пятеро.  Младшему - два с половиной.

В конце сорок второго мама уже работать на фабрике не могла, очень ослабела. Я тогда двое суток стояла за хлебом, а хлеба не было. Хорошо, привезли муку. Получила,  бегу   домой.  Брат Толик  - навстречу, давай, говорит, быстрее, мама умирает. Мы муку бросили прямо в кипяток и этой болтушкой стали ее отпаивать.

До войны мы жили, здесь, неподалеку, на проспекте Карла Маркса, 88. Отсюда, по Студенческой улице до моего бывшего дома, всего десять минут ходу.  А здесь, во время войны был совхоз, «Ланской». И вот мы, все в 1942 году кто мог ползать, голодные, холодные, пришли кто в чем, в пальто, шапках, платках и  записались на работу. Трудовых книжек  не было, всех записали в специальную  тетрадочку. Работали все лето, до 15 сентября. Грядки делали, морковку, свеклу сажали.  Потом, пока это все росло, поливали, пололи, ухаживали. Было  очень строго. Мы  же все были очень голодные, но у нас даже в голове  не было чтобы, что-нибудь выдрать и съесть.

4 декабря 1943 года я получила свою первую медаль:  школьников, кто работал, Выборгский район наградил  медалью за «Оборону Ленинграда». Горжусь ею.

В Выборгском райкоме партии маме нашли место уборщицы. Хожу вместе с ней, помогаю. Встаем  в пять утра. Надо дров напилить, наколоть, наносить, чтобы успеть натопить печки. А сил-то нет, мне ведь, всего двенадцать! 

Почему-то  хорошо запомнила один кабинет -  начальника Нарицына. Я его потом  увидела в драматическом театре. Он там был директором. Мама, говорит:

- Галочка, разве ты не помнишь? Ты же в блокаду его кабинет убирала?

И  в следующий раз, когда мы  были в театре, зашли к нему. Я загорелая, крепкая, уже олимпийская чемпионка (это мама успела похвастать), в общем, радую глаз. Он на меня посмотрел и говорит:

- Быть не может! Никогда бы не подумал, что это, именно ты! Значит так, моя ложа  в твоем распоряжении. На любой спектакль, пока я здесь работаю, все бесплатно. И приводи всех кого хочешь. Я делаю тебе этот подарок.

Меня часто спрашивают: как я попала в спорт? У нас был, совершенно замечательный управдом. Я бы сказала, домохозяин. Такого двора, как у нас, я нигде не видела. Там стояли  три перекладины разной высоты, деревянные качели. Мы там во все игры играли. На рюхах с городошной битой я спала. А насыпь, где поезд идет? Это была наша гора. Мы не вылезали с нее зимой. Это лыжи, это санки. У нас скакалка вместо шарфика и  пояса была. То есть физически я уже была подготовлена двором. Это то, чего я сейчас не вижу. 

В сорок третьем году в школе у нас стали проверять военную подготовку. Построили ряд девочек и ряд мальчиков, дали гранату. Пришли родители посмотреть.  Девочки совсем слабенькие, гранату бросают, она падает чуть ли не у ног.   А я  уже тогда на спор  у  всех ребят выигрывала. Меня учить не надо было, как метать,  все было врожденное: и координация, и скорость.

Хоккейный мячик с трех шагов через дом перебрасывала Я эту спортивную гранату с разбегу, как мяч за забор школы, прямо в дом 35 на Сердобольской, как бабахнула. Все родители разбежались. Ее потом всем классом  искали. 

И осенью сорок пятого, когда  пришли учиться, меня и еще троих ниже классом , учительница  направила в 138 школу на улицу Комсомола к Виктору Ильичу Алексееву. Там, в  садике, где областная больница, Виктор Ильич собрал  таких, как я блокадных ребят. И  стал проверять. Вначале отскок мяча. Я как швырнула, ему сразу понравилась. Он  прямо вскочил с медбола:

-Так-так, ну-ка, пошли во двор.

Взял мячик, гранату, еще раз проверил, уже на дальность. Ну и все, я встала в строй.

В строю я самая маленькая. Наташа Смирницкая, он ее привез из Пятигорска, Лукьянов Юра, Саша Горшков, Юра Щербаков, Боря Матвеев. Вся эта плеяда. Теперь  уже многих нет.

Начались тренировки. Сначала в школьном зале. Там все было уставлено спортивными снарядами: брусья, конь, маты. Общефизическая подготовка три раза в неделю -  обязательно и два раза я приходила к Виктору Ильичу на дом. У него была трехкомнатная квартира. В одной из комнат он сделал спортзал. Там стоял такой сундук здоровый, длинный. На него ложишься, кто-то держит ноги, а ты поднимаешь лом из-за головы. На полу резина для выпрыгивания, скакалки, штанги, гантели.

Виктору Ильич был женат на финке - Хильде Оскаровне. Очень красивая, интеллигентная женщина. Она много  ему помогала.  Финны ведь традиционно были хорошие метатели. И она  переводила ему финскую и шведскую литературу. Хильда Оскаровна  была  как бы директором школы, следила за нами, не разрешала вольности. Но мы дружили с ней.  Вся творческая работа, запись результатов, подготовка к соревнованиям, все это лежало на ее плечах.

Как только потеплело, мы перешли тренироваться на стадионе ГОМЗа, на Чугунной улице. Там был наш знаменитый зал, где все стены отбиты  медболами на тренировках. Мы так и говорили: «Стены плачут после нас!»

Рядом был военно-механический техникум. Его возглавлял  прекрасный директор  Идельсон. Сколько я помню, он всегда ходил, как пришел с фронта, в гимнастерке и галифе. Мы только в этой одежде его и помним. У него, мне кажется, ничего больше не было. Он очень хорошо относился к спорту, и, потом, многие наши ребята и я, в том числе, окончили этот техникум.

Виктор Ильич очень любил кино. После тренировки  на ГОМЗе  он мог сказать:

- Так, все идем в «Гигант». И мы гурьбой с ним .Там как раз шел кинофильм «Аршин Мал Алан». Мы, наверное, раз десять ходили на него.

Весной и летом, по воскресеньям, начинали ездить в Ольгино. Выходили на платформу и прямиком к берегу. Этих поездок  не забыть.  С собой  рюкзак. В рюкзаке -  каша гречневая, водичка, чай в термосе. Там у нас был свой спортивный зал под открытым небом. Здесь же был закопан весь инвентарь: лом,  ядро, диски. После тренировки разводили костер, игры, салки, лапта. Теперь, это место и не найдешь, все застроено коттеджами.

По современным меркам мы выполняли громадный объем нагрузок. Если эту  физическую работу  сейчас заставить делать,   никто, пожалуй, не захочет, не справится.    Я не знаю, как мы тогда не сломались. Мы ведь еще и голодные были. Тогда никаких добавок, стимуляторов, не знали.  Все чисто. Восстанавливались только сном. Сколько раз, бывало, сядешь кино смотреть и засыпаешь.

И вот   дома я стала падать в голодные обмороки. Я ведь  еще  работала  по ночам, клеила талоны, а днем училась.  Мама видит, что я просто умираю от истощения, снимает меня со школы  и  отправляет на Псковщину к двоюродной сестре в деревню. Я даже экзамен  не успела сдать  за седьмой класс. Эту деревню Добруху я до сих пор помню.  Красоту деревенскую  не описать.  Солнце только-только встает. Вокруг поля, луга, коровы мычат, запах навоза и петухи орут. Я долго не могла в себя придти от голода. А когда отъелась, стала тетке помогать. Огород полоть, белье стирать. Полы отдраила добела, вся деревня  ходила смотреть.

Каждое утро тетка приносила мне кружку парного молока.  Этим она меня и подняла. Корова хоть и была комолой, но давала  двадцать  четыре литра молока. Таких коров называют «ведерницами».

Так, что в каждом сантиметре моих рекордов, наверное,  есть капля деревенского молока!

Наконец, получаю телеграмму: «Выезжай, едем Воронеж на чемпионат Союза». У меня тогда было всего одно платье. С коротким рукавом.  Я его выстираю и стою в сенях жду, когда оно высохнет на солнце. А когда майку в Воронеже одела, у меня все тело белое, а с локтя руки черные как у бухгалтера нарукавники. Смешно было.

Сейчас прокручиваешь в памяти прошлое и думаешь: почему не все выиграла? 1950 год, Бельгия, чемпионат Европы. Я толкаю ядро и метаю копье  по расписанию в одно время.  Как справилась, не помню. Одеваю шипы, хватаю  копье, переодеваю шипы - толкаю ядро. Все соперницы старше. Смирницкая - на пять лет, Затопкова - на семь. И все равно: копье - третье место, ядро четвертое! Есть две медали!

Между делом, в 1951году, в перерыве футбольного матча, на Спартакиаде профсоюзов  устанавливаю всесоюзный рекорд в метании гранаты. 61,88 метра. Он так и не побит до сих пор. А теперь и не побьют. Некому, да и упражнение это, как вид спорта, убрали с классификации.

Самая памятная, конечно, первая Олимпиада, в Хельсинки. Перед этим, в Выборге, на отборочных соревнованиях толкаю ядро на 15,19. Рекорд мира.  Иду на копье. С первой попытки 53 метра. Всего шесть сантиметров не хватает до мирового рекорда. И столько силы было в этом броске, что наконечник сломался.  Второго копья у меня не было и на базе не нашли. Мы этот наконечник с Виктором Ильичом изолентой примотали. Так с изолентой, дальше и метала!

В Хельсинки по графику  -  вначале метание копья. Ждем, час, другой, сектор занят. Затягивается метание молота у мужчин. Чувствую, что «перегораю». В итоге,  только  четвертое место.   Это сейчас за занятое четвертое место с флагами встречают. А тогда это  трагедия была. Пришлось переключится на ядро. Едем, уже в автобусе Клава Точенова говорит:

- Кто толкнет на 15 метров тот и выиграет!

В первой же попытке у меня ровно 15 00. Это, видимо,  повлияло на моих соперниц. И Мариана Вернер, и Клава Точенова, все позади. Так что на последнюю попытку я выходила уже олимпийской чемпионкой. Толчок. И судьи объявляют: 15, 28! Это  новые  олимпийский и мировой рекорды!

Перед Мельбурном побывали в Китае. Пекин, Кантон, Шанхай. Тренировали сборную команду Китая. Нас очень хорошо принимали. Это был 1955 год. Тогда еще они пели: «Русский, китаец - братья навек!».  Очень трудолюбивые люди. Остановка автобуса, шесть часов утра. Смотрим, ничего не поймем. Все  делают гимнастику. Вся улица. Весь город. Они так ждут транспорт. Тренироваться были готовы до бесконечности. Мы уже устали их учить, а они не устают. Со слезами нас провожали.

На Олимпиаду в Мельбурн едем без тренера. Мы из Ташкента, со сборов, летим самолетом, Виктор Ильич  по чьей-то дурости -  тихим ходом на пароходе. На параде, в Мельбурне, невыносимая жара. Смотрю, один участник падает в обморок, другой, тут и я  грохнулась. Перепеклись. После этого парада я пролежала три дня в полной темноте. Вот такой несчастный случай. И все же, на Олимпийских играх  я вторая. Впереди  только Тамара Тышкевич. Обидно. Я уже на тренировках толкала за 17. Правда, «со спины». Марков Дмитрий Петрович научил. Был у нас такой думающий тренер, но Виктор Ильич так толкать не разрешил.  Проиграла Тышкевич всего 6 сантиметров.

В 1957 году вышла замуж. Муж Юрий Иванович Федоров - командир легендарного крейсера «Аврора». Он член Союза художников. В свободное время занимался  судомоделированием. Модели его кораблей стоят во многих музеях нашей  страны и мира. Одну из его моделей Никита Сергеевич Хрущев даже подарил во время своего визита королеве Англии. Он эрудит, хорошо знает культуру, искусство, музыку. Мне с ним легко было. Он знал, что я танцевала в детстве и, если по радио  играли какую-нибудь симфоническую мелодию, сразу мне говорил:

- Глаша,  эта музыка откуда? Так что Валдис Пельш, не первый был со своей  «Угадай мелодию».

Мы любили театр. И на балет в «Мариинку»,  и  в Большой Драматический  у нас были абонементы. В Мариинском не пропускали ни одной постановки.

Из большого спорта ушла в 1968 году. Двадцать один год и семь месяцев в составе сборной команды страны. Это стаж, трудовой стаж. Ведь большой спорт-это профессия.

Как-то произошел забавный случай. На подведении итогов конкурса одной из благотворительных организаций, помогавшей одаренным  детям, награждали  и  взрослых, в том числе и Жореса Алферова. Представили жюри и меня назвали. После награждения Алферов попросил слово:

- Я знаю, что у вас в жюри Галя Зыбина.  В сорок восьмом я с мальчишками  бегал на стадион «Динамо». Поболеть за спортсменов. Мы уже  тогда Галю знали. Ей копье дали -  она выиграла, ядро  дали -  она выиграла, гранату  дали - опять выиграла! Мы уже кричим судьям:

-Да, не давайте ей больше, дайте кому-нибудь другому, а то она все здесь выиграет! 

Она и выигрывала, почти четверть века – в сборной СССР. Галина Ивановна и сегодня в хорошей форме. Горделивая осанка, прямая спина, сильные руки. И взгляд – молодой, энергичный.

22 января у нее день рождения!
Поздравляем, Галина Ивановна!

Записал Борис БРИЛЬ

Дата изменения: 16 апреля 2015 г.